Кому нужно свободное от детей материнство?
![](/acttopic/text94043-77529-1.jpg)
«Ты можешь стоять дома у плиты, а можешь стать лидером!» — говорит с экрана бизнесвумен, жена известного фигуриста. А моя подруга-поэтесса ей с этой стороны экрана, не отрываясь от сковородки, отвечает: «Если женщины все сплошь будут лидерами, то мужчины станут… (дальше следует слово в рифму на букву „п“). И будут у нас женщины-лидеры и мужчины-п…».
Я не знаю, кем да зачем активная жизненная позиция в нас внедряется, прямо-таки локтями расчищая себе дорогу, словно успех, под которым понимают вполне осязаемые вещи, и есть цель жизни, конечная остановка. Есть квартира, машина — значит, ты человек! Нет — лошадь.
И вот добрались до святого: до материнства. Сплошь и рядом слышу и читаю я о том, как деградируют и катятся ко дну те молодые матери, что сидят с детьми. И свиноматки они, и глупые курицы. Странно это, замечу. Особенно для страны с демографическими проблемами.
Но что-то подсказывает мне, что защита «свободного от ребёнка материнства», как и защита сексуальных меньшинств — одного поля ягодки. В том смысле, что нас склоняют смотреть на естественные вещи сквозь кривое зеркало, где они уже такими естественными и не кажутся. Как? Вы сидите с ребёнком? А развитие? Пока вы сидите, все вас догонят и перегонят, первыми добегут до канадской границы в трёх шубах! А как же ваше личное пространство, свобода?
Да вот только свобода от чего да от кого, гламурными советчицами со страниц гламурных журналов не уточняется.
Эта позиция бездоказательно культивируется и разносится как современная и правильная. «Вы должны иметь личное время», «Займитесь собой», «Устройте шопинг, встречайтесь с людьми, это позволит вам расслабиться, отдохнуть». Словно материнство — противоестественное состояние.
Несомненно, женщина устаёт, сидя с малышом, от единообразия жизни в том числе, от недосыпа и опостылевшего однообразного домашнего труда, но сложно назвать эту усталость противоестественной.
А потом у женщины всегда есть противоядие на этот счёт. Это любовь к ребёнку. И стоит помочь ей самым обычным образом, убраться, помыть посуду, погулять с малышом, отпустить ненадолго, как она быстро приходит в себя.
Женщина страдает не от сидения с собственным ребёнком, а от отсутствия простой бытовой помощи от других взрослых, некоторые из которых могут даже считать молодую мать бездельницей, от отсутствия адекватного общения со взрослыми людьми.
Со свободой сейчас лучше, чем раньше, это правда. Можешь родить ребёнка без мужа, не от мужа, усыновить, вывести из пробирки, заказав рост и цвет глаз, воспользоваться услугами суррогатной матери, вообще не рожать — никто слова не скажет. Это достижение в развитии гражданского общества. И тут бы ему и остановиться. А оно нет, дальше развивается.
Помните как у Бредберри в романе «451 по Фарренгейту», женщины сами не рожали, а только через родильные машины, чтобы «не терпеть боль из-за какого-то ребёнка». Я всегда считала фантастов прорицателями. Вот и сейчас рожать уже и небольно научились, вжик и всё, и я знаю достаточно женщин, которые осознанно на «вжик» идут, чтобы больно не было, без каких-либо на то показаний. Знаю тех, кто осознанно грудью не кормит, тех, кто банками кормит, чтоб не готовить, и даже тех, кто лекарствами пичкает, чтобы ночью не вставать.
Много чего изобрели для удобства, да не всё прогрессивное способствует лучшему. Но индустрии нужно, чтобы молодая мать чувствовала себя несчастной, оторванной от жизни, от общества. Как только она это почувствует (а она обязательно почувствует в силу ранимости) — дело в шляпе, это их клиент. Начнёт себя срочно «спасать», бегать по тренажерным залам и есть специальные продукты, чтобы похудеть, просиживать в салонах, чтобы муж не бросил, встречаться с подружками, чтобы разговаривать не разучиться, работу искать, чтобы не отупеть. У неё же трагедия, она ж клуша, дома сидит. А на всё это время нужно. Где его взять? Разве что у ребёнка отобрать.
И всё вокруг ей словно поддакивает: «Вам так трудно, мамаша, совсем с ног сбились, на маникюр-педикюр да новые брови в новом стиле «а-ля Леонид Ильич» времени нет! Воспользуйтесь тем-этим, и время появится, успеете поесть, поспать, «принять ванну, выпить чашечку кофэ».
А чего нам трудно-то?! Мы в одной руке Машу, другой — кашу, третьей — суп мужу, четвертой — брови «а-ля Леонид Ильич», а «кофэ» нам с Машей вредно, мы от него плохо спим.
К чему я этот балаган? К тому, что лично для меня нет картины трагичней, чем мать, равнодушная к своему ребёнку, променявшая уникальное, столь быстротечное время сразу после его рождения на карьеру, друзей, маникюр с педикюром. Помните, как в песне поется: «Пройти хотя бы раз по краешку твоей судьбы»? Я не знаю, как было раньше, но сейчас они есть, и их становится все больше — мам, что прошли по краешку судьбы, родили разок — и обратно в омут личной жизни с головой, словно и нет никакого ребёнка. Ребёнок для них — одно из череды важных событий в жизни. Это так практично, как-то по-европейски даже.
Но почему-то как кость в горле русской женщине. Видела, как сидела в салоне девочка лет 20-ти в фольге, пока волосы красятся, а у самой слёзы ручьем. Оказывается, по дочке соскучилась, два часа не видела. Она ревёт, а мне смешно от того, что такая трогательная эта мамуля, она вся целиком и есть любовь.
Нет, конечно, здесь и речи нет о том, когда человек в силу жизненных обстоятельств вынужден работать. Лишь о том, когда есть возможность посидеть дома, лишь об осознанном выборе. Я не могу и не люблю давать советы, да и кто я, чтобы советовать. Просто… жаль.